СЛУЧАЙ С ИВАНОМ

 

Ивану приснился сон. Будто в его доме не стало ни воды, ни света. Но со светом можно смириться. Вот разве что телевизор, по которому он любит смотреть мультики или «Спокойной ночи, малыши». А так-то зажег лампу и что угодно делай.

Без воды другое дело. Намного сложнее. Ни умыться. Ни сварить. Про это даже в песне не зря поется: «А без воды - и не туды, и не сюды...»

И так Иван стоит и думает, почему в кране нет воды? Чтобы в этом разобраться, он вышел во двор. Не зная зачем, обошел вокруг дома. Остановился посредине двора, засунул руки в карманы и снова стал думать, почему же в доме нет воды?

И вдруг из-за забора до его слуха донеслось слабое шипение. Иван сорвался с места, распахнул калитку, выскочил на улицу и увидел разрытую траншею водопровода, откуда и доносилось шипение.

«Так и есть: трубы порвало, - подумал Иван и выругался крепким словом в адрес водопроводчиков. - За что только деньги получают?» Подскочил к траншее и замер перед огромной коброй. Свернувшись в кольцо, она лежала на дне с приподнятой головой и будто улыбалась Ивану. Он хотел дать деру, но поздно было. Рептилия словно гипнотизировала его.

Стоя в голубоватом облачке, он парализовано смотрел на нее, а с места двинуться не мог. Наконец кобра издевательски засмеялась и позвала: «Чего, Иван, стоишь? Спускайся ко мне».

Иван не успел моргнуть глазом, как край траншеи осыпался, и он оказался на дне.

-  Теперь нам с тобой вместе хорошо будет, - извиваясь перед Иваном, продолжила кобра: - Почему раньше не приходил? Я тебя ждала! Обещал же?

Не отвечая на вопросы, Иван стоял как зачарованный. Когда кобра хотела поцеловать его, он в ужасе закричал. От крика проснулся и понял, что это всего-навсего сон. В спальне покой и мрак. Кроме Ивана в этом маленьком домашнем мирке никого не было. Жена уехала в гости к сыну. Приехать должна только завтра. А кот летом вообще редко в доме появлялся.

Когда-то домашний уют Ивана радовал. Каждый предмет из домашней утвари ласкал глаз. Каждый гвоздик, вбитый саморучно, был дорогим и родным. Хотелось здорово и хорошо жить!

Сейчас все было иначе. К чему стремился, ради чего жил - все куда-то ушло. А теперь вообще стали сниться кошмары. В голове было пусто. На душе - мерзко. В доме все очертенело. Все казалось временным. Часы и те тикали не так. Будто выстукивая последние минуты, гнали из дома. А тут еще приснившаяся кобра. Совсем Ивану от этого стало тяжело.

Не зная, что предпринять, Иван в одних трусах вышел в гостиную и закурил. Пытался что-нибудь придумать, а придумать ничего не мог. Уже окно занялось синим рассветом, а Иван все ходил и так ниче­го не придумал. Хотелось с кем-то, посоветоваться, высказать кому-то наболевшее, а кому - он и этого не знал.

И тогда вспомнилась ему бывшая одноклассница Ермакова Света. При воспоминании слов «Света», «Ваня» ему сделалось смешно. В памяти всплы­ли школьные годы. И Ивану захотелось прямо сейчас пойти к Светлане, теперь уже Светлане Федоровне, которая работала в поликлинике. Он знал – она на язык тверда, ни одного лишнего слова от нее не услышишь. Хотелось поделиться с ней тайной. Рассказать, посоветоваться.

Сначала Иван хотел пойти к ней домой, пораньше, до работы. Но дома муж, дети. И он решил - на работу.

Искурив пачку папирос, Иван едва дотянул до утра. А в девять часов уже был в поликлинике. В коридоре пусто, и Иван сразу же зашел в кабинет врача.

-  Никак заболел, Максимович? - как-то удивленно спросила Света.

Светлану Федоровну на селе считали умной женщиной. Она знала толк не только в работе, но и в жизни. Ее за это уважали даже люди старшего возраста, называли по имени и отчеству. Иван заколебался. Хотелось назвать как-то проще «Света» или «Светлана», но подумал и ответил, как и все:

-  Да что-то, Светлана Федоровна, занемог.

Полистав на столе какие-то бумаги, Светлана Федоровна попросила Ивана взять в регистратуре карточку.

-  Не надо, - процедил он сквозь зубы, присаживаясь к столу, на котором на белой скатерти аккуратно лежали резиновый молоточек, красная трубка с черной пипочкой и зеркальце с дырочкой.

-  Как не надо? - блеснув золотой оправой очков, повторила Светлана с улыбкой. - Без карточки не принимаем.

Она встала из-за стола, прошла к двери и попросила регистраторшу принести карточку Речкунова. То есть Иванову.

Через две-три минуты, когда карточку принесли, Светлана спросила строго:

-  На что жалуетесь?

На ее официальность Иван ничуть не обиделся. Правильно понял. Человек на работе. Тем более работа врача требует особой строгости и конкретности. А значит, без этого нельзя.

-  Т-т-там что-то не в порядке.

У Ивана с детства, в речи был маленький дефект. Когда он волновался, то на первой букве заикался. Идиотская буква словно застревала в зубах. В таких случаях Ивану приходилось набирать больше воздуха в легкие и не произносить ее, а выдыхать.

-  Что именно? Колет? Мешает дышать?

-  То какой-то трепет. То огнем начинает гореть. - Он хотел сказать что-то еще, но снова запнулся на букве и замолчал. Сидел молча, смотрел на стол, будто скованный болью.

-  Что с тобой, Максимович? - спросила испуганно Светлана и поднесла ему стакан с водой. - Никак чем-то отравился? Отчего горит?

-  Не отравился, так отравлюсь, - заверил Иван, по-детски швыркая носом.

Светлана насторожилась. Поведение больного было несколько необычным. Немного подумав, она строго потребовала:

-  Сейчас же прекрати. В таком возрасте, а ведешь себя, как мальчишка. Объясни, что болит?

-  Ничего не болит.

-  Как ничего? А зачем пришел? - положив на стол трубку для прослушивания, спросила Светлана. - Комика из себя разыгрываешь.

-  Да ничего не разыгрываю, - повысил тон Иван. - Не могу так больше. Не могу. Душа в клочья рвется. - Иван стиснул зубы и замолчал. Потом снова продолжил: - Как к человеку пришел. Помоги.

-  Ну, знаешь. Во-первых, я не могу понять, что с тобой происходит? Во-вторых, если как к человеку, то после работы.

-  Тогда как к человеку и как к работнику медицины заодно. Помоги. Скажи, ты когда-нибудь по- настоящему любила?

-  Я не пойму, что тебе надо? Если выпил, так иди домой. То чуть не в слезы, то с глупыми вопросами.

На пятый десяток пошел, а остепениться не можешь.

Ни стыда ни совести.

-  Какой стыд, если влюбился. При чем тут годы, - разгоряченно тараторил Иван. - Днями и ночами будто кошки душу скребут. - И Иван пятерней пробороздил по груди. - Теперь понимаешь или нет?

А тут еще кобра.

-  Какая кобра?

-  Сегодняшняя, - спокойно ответил Иван.

-  Боже мой! Боже мой! Совсем свихнулся мужик, - подумала, что у Ивана началась белая горячка, хотела выйти за дверь, кого-нибудь позвать. Но, глядя на руки Ивана, ходившие ходуном, на его вздрагивающие губы и подбородок, побоялась. Неизвестно, что у него на уме?

И тут Иван вдруг успокоился. Отошел немного и вполне разумно, рассказал все по порядку. Как месяц тому назад ездил на курорт и влюбился там в такую же курортницу. И не как-то, а по-настоящему!

И что ночная кобра - это непременно Маша. Помнит его. Во сне зовет. Просто так звать не будет. Значит, тоже любит. Сама призналась, что лучше его мужчин не встречала. Устала, наверное, от ожидания.

Да как не устанешь? Обещал рассчитаться на работе и приехать к ней. А сам замешкался. А как она заботилась о нем, Иван и сейчас то время вспоминает, словно сказку.

После возвращения с курорта Иван многое передумал. Не сглупил ли? Не наговорил ли лишнего? Мало ли чего с кем не бывает? Ну и что? Встретились. Вместе позагорали на пляже и разбежались по сторонам, как это часто бывает. Расстояние все и всех на прежнее место ставит. Домой все являются чистенькими.           

Но глупости за собой Иван не чувствовал. Расстояние тоже не поставило все на свое место. Спал с женой, а бредил Машей. В конце концов, понял, что без Маши ему не жить. Оставалось одно - ехать к ней.

Выслушав Ивана, Светлана Федоровна уперлась задумчивым взглядом в стол, соображая, как лучше выйти из положения. Иван тоже положил руки на колени и, как бы проверяя свое зрение, стал смотреть на таблицу с буквами, висевшую напротив. Несколько секунд сидели молча. Потом Иван заговорил:

- Ты же сама всю жизнь без любви прожила. Должна меня понять.

-  Как? - уставилась Светлана на Ивана.

-  Ну как. Любила одного, а вышла за другого. Вся школа знала о вашей дружбе с Кусенковым Сашкой. Ходила полы мыть его матери.

В какое-то мгновение серьезность с лица Светланы слетела и, достав из сумочки платок, вытерла им влажный лоб. Рассмеялась:

-  Ты смотри! Смотри, через столько лет вспомнить, - говорила она сквозь смех. - А я забыла. Правда, уже забыла. Ты смотри, через столько лет вспомнить! - не переставала она удивляться. - Не любила я его! - сказала уже серьезно. Почему-то все тогда решили, что мы с ним будем отличная пара. Конечно, он был видным. Смотрелся. А его матери помогала из уважения. Она же у него больная была. Правда, он ухаживал за мной. После института приезжал ко мне, уговаривал. Да не судьба, видать, Дмитрия полюбила.

Потом, вспомнив, что они отвлеклись от темы, Светлана спросила:

-  Кроме курортной, другие-то женщины у тебя были?

-  Не-е-т, - протянул Иван, - она первая.

-  Да? Ну и ситуация, - проговорила Светлана задумчиво.

«При чем здесь были или нет, - размышлял Иван над вопросом Светланы. - Закралась в сердце другая и все. Попробуй чем вытрави?»

-  Про любовь говоришь, - начала тихо Светлана. - Чепуха это. Тюлька высшей марки. В таком возрасте говорить о ней безумно. - Сказала, а сама подумала: «А черт ее знает? В какие года она сильна?»

-  Временный надлом души, - как бы ставя диагноз, проговорила Светлана. - И не больше. С одной женщиной побыл - понравилось. Побудешь со второй - больше понравится. В жизни надо придерживаться каких-то правил.

-  При чем здесь правила, - попытался возразить Иван.

-  А при том. Нарушим, а потом каемся. В семьях разлад. Взять тебя. Взрослые дети. Ольга у тебя неплохая женщина. Так что подумай и выкинь все из головы. Чего в нас искать-то? Мы ведь все бабы одинаковые.

Около часа доказывала Светлана Федоровна Ивану, что все женщины коварные, и что все они одинаковые, как вода в реке. В конце концов, Иван согласился с ней. Выйдя из поликлиники, и, прежде чем пойти домой, забежал в магазин и купил три бутылки «экстры». Три дня не ходил на работу. Проспится, сходит в магазин и опять на боковую.

Про «болезнь» Ивана узнало все село. Но осуждать его за это, никто не осуждал. Все понимали, что такое может с каждым случиться.

 

 

You have no rights to post comments