Барнаульское высшее военное авиационное училище летчиков им. Вершинина К.А.

 

Захаров Игорь Михайлович - выпускник БВВАУЛ 1977 года

 

 

 

Сурис, Пуриц и Эндека — три великих человека!

 

 

Кто из курсантов того, первого десятилетия училища, не помнит эту поговорку!

Мы и не задумывались, что есть на свете еще и какие-то национальности, которые надо ненавидеть, или, хотя бы, не любить.

У меня в Николаевке был инженер АЭ — Иосиф Абрамович Басович. Его не просто уважали подчиненные — его любили. Неугомонный, трудолюбивый, ОЧЕНЬ дисциплинированный, с окончания училища и по дембель - в Николаевке. Работа горела у него, такого же отношения он требовал от всех.

Наша АЭ могла существовать отдельно от полка в автономном режиме — у нас было всё своё, даже вода из скважины. Он серьезно говорил, рассерчав, об отношении к службе кое-кого из нас — да я — самый русский среди вас всех! Так оно и было.

Абрамыча знали по всему Союзу. Как-то, в Шауляе, меня спросили, ставя печать в командировочное — а Николаевка — это где Басович? (!) А уж в Н-ске он брал запчасти на Сушку под честное слово,  привозил просто в поезде, что мог!

Казусь и Курьйоз — просто прелесть из толкового словаря. Тоже соратники нашей курсантской юности.

На кафедре СД преподавал конструкцию Яка п/п- к Майхер. А двигатель — м-р Евстафьев. У него была привычка: показывая на движке какую-нибудь деталь, он запускал внутрь движка указку и говорил: а вот ЭТО - ( после чего следовала продолжительная, оглушительная долбежка указкой в эту деталь, с надеждой прочнее вбить в наши мозги ее название) — ЭТО - проставка. Надо сказать, что на этой кафедре особой дружбы между преподавателями не наблюдалось. И вот как-то раз, в ангаре, на сампо, я взял указку, засунул ее глубоко в движок и пародирую перед нашими майора Евстафьева : — а вот ЭТО — др-р-р-р, др-р-р, др-р-р-р, др-р-р-р — ЭТО - проставка! Внезапно сзади раздается ну просто гомерический хохот! Майхер подошел и все видел. Мне показалось, что ему эта пародия сильно пришлась по душе.

На инструкторских курсах, уже лейтенантам, он с грустью говорил нам: - не понимаю, почему летчики, только за ворота части, в командировку, госпиталь, или еще куда, сразу стараются нажраться? ( а действительно — почему?) Загадка сия великая есть!

Над всей Челябою - безоблачное небо

Осенью 89 года погнал я с Юркой Мелешко пару Сушек в Шауляй с заданием забрать оттуда назад уже отремонтированную пару. Садимся в Челябе, я сруливаю с полосы, а РП говорит — рули на заводскую стоянку! - Да нет - отвечаю, сейчас заправимся и дальше пойдем. «Заруливай, куда сказал!» - уже кричит РП, видя, что я могу прорулить сверток на завод. Ладно, свернул. «Юра, слышал? Рули за мной.»

Остановился на стоянке, выключил движки, оборудование, поднимаю фонари. Вместе с ветерком в кабину врывается частое щелканье лючков на моем самолете! Техники со всех сторон облепили мой борт и ловко раскручивают его на части! Кричу им прямо из кабины — уроды! Вы что творите? Мне же сейчас дальше идти! В ответ слышу деловитое — вылезай, никуда не полетишь.

Завод в Челябе стоял без работы. Когда они узнали, что через них идет пара на Шауляй, то позвонили Главному инженеру ВВС и, пока мы шли от Николаевки до Челябы, договорились оставить пару на ремонт у себя.

Потом пришел начальник ЛИС, извинился за то, что тепрь нам придется скитаться до Шауляя по поездам и самолетам, и дал денег на дорогу с условием, что вышлю потом ему билеты для отчета. На том и расстались, но решили учесть это обстоятельство и компенсировать моральные потери и бытовые неудобства. Решили махнуть в Питер.

Там сняли частную квартиру и пару-тройку дней ходили по концертам - театрам — музеям.

По прибытии на завод облетали пару, но обнаружились недоделки, отказы, и мы на неделю заторчали в прекрасном прибалтийском городке, с хорошими барами и кабаре.

Стоим с Мишкой Синельниковым перед костелом, любуемся старинной архитектурой. Холодно, с моря ветер гонит морось. Мы закутались в воротники демисезонных курток, руки — в карманах. Слышу - сзади кто-то лопочет просительно на местном наречии. А мы-то на нем — ни бельмеса, ни гу-гу! Надо что-то делать.Оборачиваюсь.Стоит создание, предположительно женского рода, всклокоченные волосы, под тощим плащиком — ни шарфа, ни свитера. И, что поразительно, на посиневших от холода ногах — летние сандалии без всяких признаков носок! Я., в замешательстве, говорю первое, что пришло на ум — Нихьт ферштеен. И отворачиваюсь. Сзади опять раздается какое-то индюшачье лопотание с просительными нотками. Оборачиваюсь и говорю внятно, с разделениями, как можно более убедительно — Нихьт фер — ште — ен!

И тут происходит невероятное превращение! Создание гордо откинуло голову, глаза его сверкнули, оно подбоченилось, оттопырило в сторону ножку и презрительно изрекло на чисто русском — Ну и Х-ЁВО! (может, папироску просило)

Потом встали на заявку на Воронеж.

Приходим утром к диспетчеру — «Добро» есть? - Не принимают, топлива нет на вашу заправку.

На второй день — сильный боковой ветер

На третий день — нет места на стоянках

На четвертый — пригорела каша

На пятый — обосрались дети

а обойти Воронеж - никак, в плане перелета другой маршрут не указан.Талоны и деньги, как водится, на исходе.

На шестой (в субботу) говорю диспетчеру — связь с командующим есть? Есть — отвечает, и с недоверием смотрит, как я беру трубку.

Дальше происходит следующее:

товарищ Командующий, говорит гвардии майор Захаров. Воронеж под разными предлогами не принимает мою пару вот уже вторую неделю.

- Подожди. (кладет трубку на стол, щелкает кнопкой селектора, а я слышу в трубку его разговор)

- дежурный генерал!!! Почему Захаров сидит неделю в Шауляе??!!

Только мы вернулись в гостиницу, звонит перепуганный диспетчер — вам «Добро» есть. Но дежурный генерал дал на взлет 15 минут!

Ну, это мы проходили! За пятнадцать минут мы и до канадской границы успеем на карачках!

Но воронежцы отыгрались. Прилетаем, а там — ни ДСЧ, ни ТЗ, ни тягача для буксировки. Встали сами на свободное место, отловили тэзуху, затолкали самолеты, подготовили к взлету. И — заторчали еще на неделю — в связи с наступающими «ноябрьскими» полеты и перелеты забили.

Зато на праздничной демонстрации воронежские бонзы имели неудовольствие узреть с трибуны четверку обросших, камуфлированных вояк, которые, с нестройными криками «Ура», но зато стройными рядами, не спеша, прошлепали мимо них под сенью стыренных где-то флагов.(честно, просто прикалывались от безделья)

 

 

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить