Барнаульское высшее военное авиационное училище летчиков им. Вершинина К.А.

- выпускник Барнаульского ВВАУЛ 1971 г.,

Герой Советского Союза генерал, классный летчик и командир, первый вице президент России

 

 

Руцкой Александр Владимирович

  

В музее Барнаульского ВВАУЛ

 

 

А.В. Руцкой с курсантами.

 

 

Февраль 2013 года

 

 

За успешное выполнение задания по оказанию интернациональной помощи Республике Афганистан и проявленные при этом мужество и героизм присвоить полковнику Руцкому Александру Владимировичу звание Героя Советского Союза.

Председатель Президиума Верховного Совета СССР М. Горбачев 

Секретарь Президиума Верховного Совета СССР Т. Ментешашвили 

Москва, Кремль, 8 декабря 1988 года

 

В 1988 и 1989 годах фотографии Героя Советского Союза Александра Руцкого газеты помещали на первых полосах, о нем были написаны десятки очерков и репортажей. Гордясь земляком, жители Курска избрали его почетным гражданином города. 

 

СУДЬБА ВОЕННОГО ЛЕТЧИКА

 

В семье Руцких военных четверо. Отец — Владимир Александрович — танкист. Фронт прошел. Подполковник в отставке. Александр с девятого класса в авиации. Сначала, понятно, — в этаком-то возрасте — аэроклубовский летчик. Потом армия: школа воздушных стрелков. Летал на бомбардировщиках Ил28 солдат. Место у воздушного стрелка хуже, наверное, и не придумать: один-одинешенек, в хвосте, задом наперед. Скукожившись, натрясется за полет — черные круги в глазах. Однако, авиация, голубой околыш, крылышки в петличках... Отлетав срочную, подал в Барнаульское авиационное. После окончания учебы служба летчиком-инструктором в Борисоглебском училище. Переучился на истребитель. И Военно-воздушную академию окончил как истребитель. 

А воевать — да, воевать! — довелось на штурмовиках. Но это еще не скоро...

Третий из Руцких — Владамир — тоже военный летчик. Служил в Борисоглебском училище.

Младшему из братьев — Михаилу — стать летчиком не довелось. С парашютным прыжком однажды не повезло. Ушел парень в милицию. Теперь офицер милиции. Служба не из легких, так что и его можно считать военным:

Такая вот у курян Руцких мужская половина семьи. Впрочем, о женской можно было бы рассказать интересного не меньше. Там тоже народ замечательный: даже опытные инженеры-электронщики есть. Одним словом, на уровне века...

— Согласны, товарищ подполковник, летать на штурмовиках? — спросили его в «кадрах».

Рожденный летать не задумывается, на чем ему летать.

— Согласен!

— Дадим в подчинение молодежь, — снова, будто испытывая, напомнил ему начальник.

Да кому же еще, как не молодым, и летать? Сам-то он разве не из лейтенантов?

— И отлично. С молодыми сам молодой. — Руцкой за словом в карман никогда не лез.

И стал он командиром «грачей» — так летчики окрестили самолеты штурмовой авиации Су25. Вскоре встречал Руцкой своих лейтенантов. Его обрадовало, что все из Борисоглебского. Правда, поначалу кое-кто из них, увидев в капонирах вместо привычных МиГов самолеты-штурмовики, скривил губу: истребителю, мол, подавай стратосферу, сверхзвук, а на «граче» куда улетишь? Эко дело, утюжить воздух на высоте телеграфного столба!

— Неужели вам про фронтовой ИЛ-2 никто не рассказывал? А как работают «грачи» в Афганистане, тоже не слышали?

В первый раз молодые увидели командира неулыбчивым.

— А мы в Афганистан полетим? — спросил лейтенант Владислав Гончаренко?

— Ну уж прямо и в Афганистан... Его надо заслужить.— ответил командир. — Какой у вас класс, лейтенант? А у ваших товарищей? Пока никакого... А в Афганистане не взлет посадку отрабатывают. Там воюют...

Летали по три смены за день. Сдали на третий, а потом и на второй класс. В течение года. Афганистан заслужили...

В кабинете у Руцкого то и дело трезвонил телефон: заместитель по летной нужен всем.

— А знаете, какая была самая большая в жизни радость? — спросил и сам ответил: — Меня ведь сюда назначили на главную по существу летную должность в части, когда я еще не был допущен к полетам. Значит, верили. Главком поверил. В центральном-то авиационном госпитале сначала ни в какую не хотели допускать к полетам. Случись, мол, что в воздухе, говорили врачи, даже катапультироваться не сумеете. Чиненые-перечиненые позвонки не выдержат удара катапульты.

Нет, язык не повернется назвать медиков перестраховщиками. Вполне объективно оценивали они возможности человека, которые, увы, имеют свои пределы. Впрочем, в случае с Руцким медицинская комиссия ошиблась. К счастью, служили в госпитале такие мастера, как полковник Виктор Дрянных. Двадцать тысяч операций на его счету, сотни возвращенных к летной службе офицеров. Руцкой — один из них.

На аэродроме, где базировались «грачи» Руцкого, еще с утра столбик термометра подскакивал до плюс сорока. Летчики, спасаясь от жары, сидели под откинутым пологом палатки и глотали, обжигаясь, несладкий, заваренный верблюжьей колючкой, терпкий крутой напиток. Всего какой-нибудь час назад, возвратившиеся с задания, штурмовики продолжали — уже после официального командирского разбора — обсуждать перипетии недавнего боя. Только теперь уже с трепетом, с подначкой, с незлобивым розыгрышем. Эти уж как водится.

Руцкой совершил в небе Афганистана триста шестьдесят боевых вылетов: Дважды горел. Заходил без двигателей на посадку. Тридцать девять пробоин оставил душманский свинец на его «граче». Те борисоглебские пареньки-пилоты выросли у него в классных воздушных бойцов. По две, по три государственные награды имеют. А старший лейтенант Владислав Гончаренко, ведомый Руцкого, стал Героем Советского Союза.

В тот свой последний, триста шестидесятый боевой вылет, Руцкой шел в паре с Владиславом. Следом стартовал подполковник Валерий Курдас с ведомым старшим лейтенантом Александром Кошкиным.

Накануне афганские товарищи попросили помочь уничтожить крупную базу душманов, обнаруженную в нескольких километрах от пакистанской границы.

И вот вражеский объект. Нужно определить у противника наличие средств ПВО. Как и условились, Руцкому предстояло вызывать огонь на себя, чтобы их обнаружить.

— Сто семьдесят четвертый, смотри в оба, — скомандовал Руцкой ведомому. — Прикроешь...

— Вас понял, сто шестьдесят первый...

Руцкой бросил штурмовик на душманские позиции, те не выдержали — открылись: навстречу «грачу» понеслись струи свинца. И тут же реактивные снаряды с борта ведомого, а затем и второй пары точно накрыли огневые средства душманов.

— Еще заход,— приказал Руцкой, устремляя машину к земле прежним курсом. Пуск! На развороте, наблюдая боевую работу подчиненных, услышал в наушниках тревожное:

— Сто шестьдесят первый! Сто шестьдесят первый!..

Больше Руцкой ничего уже не слышал. Машина словно со всего маху уткнулась в невидимый барьер, ее страшно тряхнуло, летчик, ударившись о фонарь кабины, будто куда-то провалился. Очнулся и еще не увидел, а ощутил, что самолет опрокидывается, что продолжает, падая, уходить носом под девяносто. Летчик подал ручку вправо, и — чудо! — продолжая заваливаться па крыло, теряя высоту, «грач» нехотя, но все же послушался руля, отвернул от границы. Внизу Руцкой увидел словно из серебряной фольги ленту реки. Рванул рукоятки катапульты, и, неуправляемый уже самолет, выбросил летчика, нет, не вверх, а вниз, под углом к земле.

Он свалился на мягкий, крутобокий склон речного берега. И это спасло его. - Впрочем, этого Руцкой тогда не знал. Как и не знал, что угодила ему американская ракета в левый воздухозаборник. Двигатель, крыло распороты. А сам он тяжело ранен: поврежден позвоночник, сломана рука, разбита голова. И не видел он, как душманы, выскочив из укрытии, бросились к месту падения. Враги знали, какая сумма назначалась за голову командира «грачей». Наперерез душманам тут же устремились два бронетранспортера народной армии. Афганские друзья спасли подполковника.

Вызванный по радио вертолет доставил бездыханного летчика в наш военный госпиталь. Нейрохирург подполковник Виктор Савинков сделал невозможное — вырвал Руцкого из лап смерти.

Ну а потом, после Кабула, — другие госпитали. В Одессе, Москве. И приговор: «Забудь, орел, о небе!».

С таким «приговором», Руцкой не смирился. Каждый день до седьмого пота — тренировки, сверхнагрузки на позвоночный столб, занятия на тренажерах. Своего добился.

Н вот, после непродолжительного перерыва, полковник Руцкой А. В. снова в Афганистане.

Это было 4-го августа...

Что-то дрогнуло, встрепенулось в душе полковника А. Руцкого, когда он, получая боевую задачу на вылет, услышал: — Ваша группа под прикрытием пары истребителей идет в район Хоста.

Город Хост... Вмиг нахлынули воспоминания. ...И вот он в этом, как оказалось, последнем полете. Внизу — Хост. Руцкой взглянул на часы: было девятнадцать сорок. — «Я, 703-й — передал в эфир Руцкой. — Работу группы разрешаю». Затем они осветят местность, а еще через две минуты после этого ведомый полковника Руцкого старший лейтенант А. Кудрявцев доложит на К.П о пуске двух ракет и поражения самолета ведущего.

Несколько минут самолет, в левый двигатель которого попала ракета, вращало вокруг оси. Горели крыло, левая часть фюзеляжа, фонарь. «Грач» не слушался управления, по инерции его несло на территорию Пакистана. Руцкой включил правый двигатель до максимума. Штурмовик стал послушен его рукам, лег на курс, стал набирать высоту. И в это время новый удар - взрыв правого двигателя. Самолет бросило влево вниз, и, как ни пытался Руцкой вывести его в горизонтальное положение — тщетно. Машина была неуправляемой, горела.

Над залитым огнями кишлаком полковник подумал: отведу в сторону и катапультируюсь. Но в этот момент грохнул взрыв. Руцкой почувствовал удар в спину и вместе с крылом вылетел из кабины. Рядом пронеслись горящие обломки штурмовика.

Полковник оттолкнулся от кресла, несколько мгновений парил в свободном падении и на высоте 1500—2000 метров открылся парашют.

Упал в эвкалиптовую рощу. Крона дерева смягчила удар. Торопливо освободился от парашюта. Когда приземлялся, видел цепи солдат, прочесывающих место приземления, машины с прожекторами. Солдаты были в полутора километрах от Руцкого, отчетливо слышались автоматные очереди — били по кустам.

Шел всю ночь. Под утро залез на скалистую гору и оттуда вел наблюдение. Гора была крутая, высокая — нужно альпинистом быть, чтобы подняться (сгоряча Руцкой влез на нее, сам потом гадая, как это вышло). Поисковые группы сновали рядом, не замечая его. К исходу второго дня своей одиссеи Руцкой подошел к реке, попытался переплыть ее. Не вышло. Невдалеке виднелся мост. Ступил на него — обнаружили мятежники. Завязалась перестрелка. С моста сиганул в воду, и стремительное горное течение отнесло его к тому месту, где упал самолет. Предстояло заново повторять путь, который прошёл. На третий день он оказался на скалистой горе. До границы оставалось километров пять. Начал спускаться по каменистой осыпи. Неосторожное движение, и камни посыпались вниз. Невдалеке женщина пасла коров. Услышала — оглянулась, заметила Руцкого и поспешно куда-то ушла. А когда Руцкой спустился, тупой удар по голове из-за валуна поверг его наземь. Очнулся - связан по рукам н ногам, рядом - семеро мужчин. Назвались кочевниками. Один из них неплохо говорил по-немецки (как объяснил, учился в Берлине) — так на русском и на немецком и объяснялись.

Руцкой представился советником, майором. Поверили. Очень быстро столковались: они отводят Руцкого к границе — за него дадут выкуп. Его развязали. Четверо незнакомцев пошли с ним, трое остались. Один из троих и сообщил в банду о «майоре-советнике».

«Мы уже перевал перешли, до долины километра два осталось, как догнали нас всадники, — рассказывал Руцкой. — Крепко поругались они с моими провожатыми, потом меня забрали и отвезли в банду. Руки за спину связали и подвесили на столбе до утра. Как выжил — не знаю. А утром военным десантникам передали, те — летчикам, в пакистанскую авиационную часть. Познакомили с полковником, который сбил меня. И вот одна деталь: летчики говорили, что охотятся за 703-м. а то, что это именно мой позывной они не знали.

Часа за три по полудни в часть прибыли двое гражданских. Сфотографировали, надели наручники и вертолетом отправили в Пешавар. Там долго соблазняли, предлагали деньги, красивую жизнь на Западе в обмен на интересующие их сведения о составе ограниченного контингента наших войск в Афганистане».

Он отверг подобные предложения, с честью и мужественно выдержал все испытания.

 

 

 

Указ Президента СССР о присвоении Руцкому А. В. — воинского звания генерал-майора.

— Присвоить Руцкому Александру Владимировичу воинское звание генерал-майора.

Президент Союза Советских Социалистических Республик М. Горбачев

Москва, Кремль, 24 августа 1991 г.

 

НА СЛУЖБЕ ОТЕЧЕСТВУ

 

Что предшествовало Указу Президента СССР? Почему опубликован Указ во всех газетах о присвоении. звания генерала государственному деятелю, исполняющему вполне гражданскую, не связанную с Вооруженными Силами, должность? Об этом и пойдет речь в рассказе, обобщающем газетные сообщения и статьи апреля—сентября 1991 года.

Май 1989 года. Выборы в народные депутаты СССР. Москва. Кунцевский избирательный округ. Среди кандидатов — Евтушенко и Шатров, Дементьев и Коротич, Логунов и Савицкий, компания серьезная. «Голосуя за них, вы голосуете за Ельцина!» — агитировали расклеенные по району листовки. У полковника Руцкого шансов было немного. «Осторожно! После Афганистана у него руки по локоть в крови!» — кричали из зала на предвыборных собраниях его противники. Как-то спросили в лоб: — «Почему Вы вторично попросились в страну, где надо воевать, убивать людей? Ведь тогда уже было ясно, что война неправедная...»

— Потому, что начинался вывод войск. После двух предыдущих лет у меня был опыт — будучи командиром полка, не отправил в Союз ни одного гроба. Поехал, чтобы меньше матерей получило похоронок.

Газеты не скупились на репортажи. Но были и те, кто не верил официальной пропаганде. Приходилось слышать, что до наших пленных солдат — афганцев никому дела нет, а за полковника тут же отвалили круглую сумму в валюте. Слухи не утихли до сих пор. Руцкой поморщился: Неправда. Выкупа не было — меня обменяли на пакистанского разведчика.

...Москвичи его не избрали. Заборы района еще долго пестрели надписями «Руцкой—фашист». «Черным полковником» его нарекли за призыв к наведению порядка и установлению дисциплины, за частые упоминания слова «русский» причислили к «Памяти», но в депутаты он псе же прошел.

Правда не в Москве, а в Курске, и не в Верховный Совет СССР, а в парламент России.

Почему Вы так настойчиво стремились стать депутатом - спросили его после одной из многочисленных встреч с избирателями. Он взорвался:

Да надоели несбыточные обещания, демагогия и пустословие. Надоело испытывать чувство стыда за свое Отечество. Не могу отсиживаться в стороне.

Александра Владимировича депутаты избирают членом Президиума Верховного Совета РСФСР, а затем председателем комитета по делам инвалидов, воинов-интернационалистов и социальной защите военнослужащих и членов их семей.

С этого периода у полковника Руцкого А. В. начинается новая страница биографии — биография политического деятеля, обретающего суверенитет н независимость Российского государства.

В возглавляемом Александром Владимировичем Комитете искали справедливости, искали, как искали ее 72 года при Советской власти и до революции, при царе. Подразделения комитета были завалены письмами, умоляющими помочь. Тысячи криков отчаяния. К нему приходили те, кто, не выдержав «дедовщины» или «землячества», находились «в бегах». К нему обращались родители с подробностями гибели сыновей. Приходило множество писем от офицеров и их жен. Нет жилья, условия службы скотские, увольнения из армии не добьешься. «Афганцы», не говоря уже об инвалидах, тоже обращались к Александру Владимировичу не от хорошей жизни.

— Как может власть называть себя советской, когда она издевается над людьми? Ведь прогнило все до основания, законы не выполняются, исполнительные органы на местах парализованы. Я, когда окунулся во все это, волосы дыбом встали — рассказывал Руцкой А. В. — Я — военный и привык к тому, что законы должны выполняться беспрекословно. В Афганистане у меня в полку не было потерь, никого не замучили, не забили лопатами, потому что псе знали — наказание неотвратимо и спрос будет одинаков как с солдата, так и с начальника. Это не значит, что общество должно быть военизировано. Я всегда добрым 'словом буду вспоминать Андропова, который начал наводить порядок. 'Но он же не строил для этого концлагеря! А что происходит сегодня» Кругом — безответственность. Принимаем на съезде закон о земельной реформе. Кто против? Посмотрите результаты голосования: управленческий аппарат. Но большинством голосов принимаем, значит, надо выполнять. Нет, приезжают на места и саботируют практически в открытую...

Корреспондент «Комсомольской правды» Н. Черняк спросил у Александра Владимировича:

— Какой Вы представляете Россию в будущем, социалистической или капиталистической?

— Меня бесит, когда говорят о «спасении завоеваний социализма», какие завоевания очереди за молоком и хлебом? Разгул преступности? Межнациональная рознь?

Корреспондент:

— Конфронтация демократов и «консерваторов» продолжается, между тем перестройка захлебывается, жизнь становится хуже едва ли не с каждым днем...

— Причем здесь демократы, российское правительство? Причина в том, что почти разрушенный дом начали строить, не имея четкого плана. Да, Горбачев начал перестройку, и я бы ему за то, что расшевелил застой, памятник поставил. По, по-моему, он сейчас сам толком не знает, куда позвал, завел страну. И кто мне объяснит, что такое «гуманный социализм с человеческим лицом»? По-моему, это абракадабра какая-то. Зачем изобретать велосипед, когда есть мировой опыт? Я знаю одно: если все останется по-прежнему, если Ельцин или Горбачев не смогут стабилизировать ситуацию, бардак, который называют перестройкой, будет продолжаться. Допустить этого нельзя.

В парламентскую деятельность народный депутат Руцкой А. В., влился сразу. Еще на первом российском съезде, когда застопорилось голосование по выборам главы парламента, Александр Владимирович сдвинул его с «мертвой точки», собрав военных депутатов и проведя среди них соответствующую работу. Те три голоса, перевесившие чашу весов, и были «военными» голосами, которые и позволили стать председателем Верховного Совета РСФСР Б. Н. Ельцину.

Политическая активность депутата Руцкого А. В. нарастала. Достаточно вспомнить его резкое выступление после январских событий в Литве или несогласие с Указом Президента СССР о совместном патрулировании. Подписал он и заявление членов Президиума ВС РСФСР, «заступившихся» за Б. Ельицина после выступления С. Горячевой.

На четвертом съезде 2 апреля 1991 года, прямо накануне чрезвычайных полномочий, которых затребовал Б. Ельцин, «снова отличился А, Руцкой, выйдя на трибуну, заявил о создании группы «Коммунисты за демократию», объединившей 179 членов КПСС. От имени группы он поддержал политику Ельцина и Верховного Совета РСФСР и призвал коммунистов объединиться для осуществления целей народа, а не борьбы за власть.

Его выступление, после которого иные перестали с ним здороваться, стало сенсацией. По сути, это была весть о расколе казавшейся незыблемой фракции «Коммунисты России». За полковником пошли многие депутаты — члены КПСС и около 20 человек (10%) «Коммунистов России».

Зал аплодировал Руцкому стоя. И если раньше причислявшие его к «своим» консерваторы еще надеялись, что мятежный полковник одумается, то сейчас стало окончательно ясно: выбор сделан. Сегодня по результатам анализа на ЭВМ поименных голосований в парламенте России, он наиболее типичный представитель «демократов — радикалов».

Сразу же после окончания четвертого съезда народных депутатов РСФСР, Александр Владимирович вместе с Б. Н. Ельциным включаются в предвыборную борьбу за посты Президента и вице-президента РСФСР. Как известно, в каждой из шести претендентских пар присутствовала фигура в армейском мундире. Самым «загадочным» среди журналистов почему-то считался тандем Ельцин—Руцкой. Многие «демиздания» именно им прочили самые высокие российские посты, а «Московские новости» не без иронии замечали: — «Кандидатура Руцкого выглядит весьма удачной и, похоже, не принесет Ельцину, как заметил он сам, «минуса». Этот «тандем вероотступников» приговорен к победе!»

Республику заполнили листовки и обращения, призывающие голосовать за Б. Ельцина и А. Руцкого. Будучи приговоренными к победе претенденты стали ездить по городам стропы, выступая перед трудовыми и воинскими коллективами.

Свой предвыборный марафон Александр Владимирович начал с г. Барнаула. Он встретится с коллективами промышленных и сельскохозяйственных предприятий, представителями общественности Алтая. Теплая встреча прошла, в Барнаульском высшем авиационном училище летчиков, которое дало А.Руцкому путевку в небо.

Свое выступление он начал со слов:

— Здесь в Барнауле я стал летчиком и боевым офицером, здесь я начал служение Отечеству, именно отсюда я решил начать свою предвыборную борьбу.

Говоря о будущем России, претендент на пост вице-президента заявил о своем понимании и поддержке позиции Б. Ельцина н сказал, что хотел бы видеть Российское государство суверенным, единым и неделимым в составе обновленного Союза.

В этот же день 1 нюня 1991 года полковник А. Руцкой принял участие в открытии мемориального комплекса в память воинов-интернационалистов Алтая, погибших в Афганистане. После краткой, скорбной речи па митинге о погибших земляках, он вручил букет алых роз матери погибшего в Афганистане Героя Советского Союза старшего лейтенанта Павлюкова К., Светлане Григорьевне Павлюковой, заключив ее в сыновние объятия. А потом выступление по телевидению и дальний путь по городам и весям России.

12 июня 1991 года россияне избрали своего первого Президента и первого вице-президента. Центральная избирательная комиссия 19 июня подвела окончательные итоги. В голосовании приняли участие 79.498.2-10 избирателей. В соответствии со статьей 15 Закона РСФСР «О выборах Президента РСФСР» Президентом РСФСР избран Ельцин Борис Николаевич, а вице-президентом — Руцкой Александр Владимирович.

В деятельности первого вице-президента России начинается напряженная до предела государственная деятельность. Он проявляет непримиримость и жесткость к тем, по чьей нерадивости не разгружаются вагоны с продовольствием и "товарами первой необходимости. Всецело вникает в народнохозяйственный комплекс и отдает все силы тому, чтобы заставить функционировать претерпевающую упадок экономику республики. Он делает очень много для того, чтобы облегчить нелегкую жизнь своих сограждан. Вице-президент А. Руцкой приступил к освоению своих новых обязанностей в период, когда заработали центробежные силы развала СССР. Парламент страны не в состоянии был остановить этот процесс. Разные варианты проекта Союзного Договора не устраивали республики, которые заявили о своих суверенитетах. Тогда в Новоогарево собрались руководители девяти республик во главе с Президентом М. Горбачевым и выработали проект Договора Союза Суверенных республик, на принципиально новой основе родилась формула 9+1.

Это не устраивало многих руководителей государства. Стремясь сохранить Союз в прежнем виде, восемь высших руководителей страны во главе с вице-президентом СССР Янаевым, 18 августа 1991 г. создают Государственный комитет по чрезвычайному положению. Президент М. Горбачев за нарушение конституции СССР, был отстранен от власти; блокирован на даче в Фаросе. По существу был совершен: антиконституционный государственный переворот. Стояла задача отстранения от власти и интернирования Российского правительства. В Москве и других городах введено чрезвычайное положение, к зданию Российского правительства стягивались войска. Тысячи москвичей стали па защиту -.Белого дома», а российское, правительство принимало меры по обезвреживанию путчистов и освобождению Президента М. Горбачева.

Эти тяжкие, вошедшие в историю столицы и Отечества три дня и три ночи Александр Владимирович был и вице-президентом, и офицером нашей армии. Выполняя поручения Президента России, он был фактически командующим обороной «Белого дома».

Александр Владимирович появился в «Белом доме» в тот день, девятнадцатого, рано утром... люди уже не уходил оттуда в течение трех дней. Корреспондент газеты «Правда» Василий Изгашев обратился к А. Руцкому с рядом вопросов:

— Александр Владимирович, если можно, расскажите о трех днях и ночах, которые насколько я вижу, прибавили седин в шевелюру...

— Что седины? Чуть-чуть не случилось непоправимое в жизни республики и страны. Путчисты замахивались на многое. Помешало им, считаю, только то, что серые они людишки, догматики, как говорят, без царя в голове. Оторванные от парода. Они совершенно не учли, а вернее, и не увидели коренных перемен в жизни общества. За шесть лет неузнаваемо переменился наш человек, глотнувший воздуха свободы. Честь, достоинство человека и гражданина, по-новому зазвучали у нас теперь.

Да, наши люди еще не так сытно кушали, не так хорошо и красиво одеваются, не столь удобно у большинства населения жилье. Особенно тяжело ныне ветеранам, пенсионерам. Они воевали за Родину, ковали Победу в тылу, а живут многие и невыносимых условиях. По все мы познали цену свободы. И отобрать ее у нас теперь кому бы то ни было нельзя. Москвичи, а их тысячи, молодежь вышли безоружными против армейских и КЭГЭбистских танков, против пулеметов и автоматов. Но реакция не прошла... мы не имели права рисковать людьми. А путчисты готовы были идти на штурм Дома правительства РСФСР и взять его любой ценой, чтобы захватить, «интернировать» на их языке, народного президента Бориса Николаевича Ельцина, других руководителей республики. И я говорил по телефону Янаеву:— «Остановитесь, прекратите, не пролейте кровь...»

Корреспондент: — «А что Янаев?»

— «Не -может быть, не должно быть никакого штурма»,— твердил он нам. Даже тогда, когда за окном уже рокотали танки и раздавались выстрелы.

Было беспокойство за семью, за близких. Семью вицепрезидента перевез на квартиру к своей матери Валентин Парфильев. Оба сына А. Руцкого — Дима и Саша, рвались к отцу. Уже девятнадцатого сбежали из дома и появились на баррикадах. А двадцать первого пришла за ними мама — Людмила Руцкая. Можно сказать, что вся семья вице-президента защищала «Белый дом».

Вице-президент А. Руцкой, как говорили его соратники, был поистине одним из главных организаторов обороны. Обходил посты, толковал с обороняющимися. Люди в нем увидели не только государственного деятеля, но и боевого командира, не знавшего страха. Уставали люди без сна и отдыха, и он находил для них ободряющее слово.

...Потом, когда уже стало ясно, что с путчем будет вот-вот покончено и российский флаг над Домом правительства осветился зарей победы, И. Силаев, А. Руцкой и другие товарищи, в составе делегации парламента и правительства России, вылетели в Крым за союзным президентом.

После прилета с Фароса вице-президент России А. Руцкой с благодарностью и гордостью назвал имена мужественных летчиков, выполнявших тот исторический рейс: командир экипажа ТУ-134 Анатолий Суходольский, пилот-инструктор Александр Новиков, второй пилот Геннадий Горюнов, штурман Сергей Стезаев, бортмеханик Александр Бедняков, бортрадист. Сергей Ефимочкин и бортпроводница Юлия Исаева.

Корреспондент «Недели» Л. Стукалина записала воспоминания экипажа ТУ-134.

А. Суходольский

— Нам объявили, что летим до Симферополя, с Бельбеком связи нет. ..Приехали Руцкой со своей командой, Силаев, потом Бакатин и Примаков. Быстро убрали трап и взлетели.

Полет начался строго по плану. Руководил Руцкой. Его энергия, уверенность, боевой настрой несколько успокаивали, но обстановка была очень тяжелая: мы не знали, что нас ждет в воздухе и на земле, не было связи с Президентом и с Белым домом в Москве: наш самолет ТУ-134 не оборудован президентской связью.

До последнего момента не было приказа, где садиться. Уже на снижении передали, что посадка — на военном аэродроме в Бельбеке.

Первый салон превратился в штаб, и там энергичный Руцкой отрабатывал план операции, вплоть до «захвата» Президента Горбачева М. С.

С. Ефимочкин:

— То, что мы летели, наверное, знало полмира. По команде Руцкого я передавал диспетчерам воздушного движения наши данные. Другой связи не было, работал на частоте, на которой и другие борты.

А. Суходольский:

— Еще в полете диспетчер передал время посадки тех двух бортов, что летели впереди и уже приземлились в Бельбеке, — президентский Ил-62 и резервный — ТУ-134. Я доложил Руцкому, он сказал: — Может быть бойня. Но мы сели благополучно. Два борта, прибывшие до нас, стояли в одном конце, мы — в другом. Аэродром был блокирован морской пехотой.

Мы зарулили на стоянку, а там уже Руцкого и Силаева встречали представители местных властей, стояли «уазики», в лучших традициях застойных лет. Наши пассажиры отбыли на дачу Президента. Уезжая, Руцкой предупредил: «Готовь самолет к вылету. Повезем Президента».

Мы ждали и волновались. Стемнело... подъехал Руцкой, минут через тридцать — Президент. Сначала вышел охранник, потом дочь Президента Ирина со своей дочерью Настей, зять, Раиса Максимовна с внучкой Ксенией на руках. Михаил Сергеевич. Они шли через коридор выстроившихся охранников.

А. Новиков:

— Я доложил Президенту, что экипаж к полету готов. Михаил Сергеевич похлопал меня по плечу: «Все. командир летим домой».

А. Суходольский:

— Руцкой так все продумал и организовал, что до последней минуты не было ясно, на какой машине будет лететь Президент. На Ил-62 забрали трап — создали видимость подготовки к взлету. Наши пассажиры поднимались по механическому трапу.

Пассажиры на борту, можно взлетать, но в последнюю минуту Руцкой решил взять и Крючкова. Минут через десять тот вошел в машину с охранником. Они держались сзади...

Александр Владимирович заглянул в кабину и объявил:

«Без моей команды ничего не запускать, не говорить в эфир. Взлетать будем при погашенной полосе».

Но полоса была освещена. В воздухе вице-президент России дал три телефонограммы — в Совмин, Ельцину и еще одну, в каждой фраза тина: «Хорошо. Руцкой. Посадка».

А. Новиков:

— Сначала думали приземляться во Внуково-1, но приказ с земли — Внуково-2. Я передал Руцкому. Идем на снижение. В воздухе Руцкой спрашивает: «Сможешь уйти с касания, если встречает БТР? Как насчет противозенитного маневра?» Мы не раз летали в Кабул, и в Армении под обстрелы попадали. Так что, опыт такой имелся. Наконец, приземлились. Двигатели не выключаем — мало ли что.

Уже трап подали, а двигатели работают. Первым увидели министра иностранных дел, других встречающих. Руцкой заметил Баранникова. И только тогда вышел из самолета. Тот был вооружен. Потом по трапу спустился Президент, его семья.

М. С. Горбачев дал краткое интервью журналистам, он и его семья сели в машины. А вице-президент России А. В. Руцкой дал команду па арест Крючкова — председателя КГБ, теперь уже бывшего.

Все новые и новые подробности, которые мы узнаем сейчас, дополняют картину происшедшего. Корреспондент газеты «Советский спорт» Константин Типовицкий взял интервью у морских пехотинцев - спецназовцев бригады морской пехоты Краснознаменного Черноморского Флота. Алексей Батенко старший сержант:

— Утром, на построении, нам приказали получить боезапас и надеть бронежилеты. Па аэродроме построились, получили задачу на возможное применение оружия против самолета- Задача: действовать на .уничтожение. В случае несанкционированной посадки открывать по самолету огонь.

Баранов — капитан, командир разведывательно-десантной роты:

— Когда мы прибыли на аэродром Бельбек, командир бпигады полковник Кочетков объявил боевой приказ перед офицерами батальона. Он сказал, что сначала прилетит самолет Министра обороны, но его мы брать не должны. А против другого самолета мы возможно применим оружие. После определения задачи мне указали место, где я должен находиться с ротон. Мы догадались, что раз самолет Язова мы встречаем беспрепятственно, то атаковать должны самолет Ельцина.

Корреспондент:

— Но ведь на другом самолете, как известно, летел не Ельцин, а Руцкой. Баранов:

— Это стало известно позже. Среди офицеров шли разговоры, что ожидается Ельцин. Корреспондент:

— Самолет должен был быть заблокирован при посадке? Баранов;

— Да. Там была машина с громкоговорителем. И если бы пассажиры самолета отказались подчиниться, мы должны были применить оружие. Командир бригады лично подъезжал ко мне и интересовался, сколько у нас патронов. Знаю, что боекомплекты были полностью и в бронемашинах.

Корреспондент:

— Как Вы думаете, в случае сопротивления был ли у тех, .кто находился в самолете, хоть какой-нибудь шанс выжить? Баранов:

— Нет. При наличии такой техники самолет был бы немедленно подожжен и уничтожен. Корреспондент:

— Почему же, на Ваш взгляд, удалось избежать трагедии и приказ «Огонь» не был отдан?

Баранов:

— Потому что события в Москве и вообще по стране развивались стремительно. С каждой' минутой обстановка менялась, Уже по телевизору чрезвычайный комитет называли «хунтой». Телевизор был поблизости от нас, и мы знали, как развиваются события. Сориентировалось и командование. Отбой был дан минут за двадцать до прилета Руцкого.

Августовские события отчетливо выявили мужество и героизм вице-президента России, генерал-майора авиации, Героя Советского Союза Руцкого А. В. Александр Владимирович в тяжелые дни для страны и республики подтвердил звание героя, а присвоение ему генеральского звания — справедливое и достойное решение Президента СССР.

 

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить