Слово о первом наборе в училище

 

Глава восьмая. Наши питомцы

 

В. П. Ананьин, подполковник старший летчик-методист 

 

О наборе курсантов в Барнаульское ВВАУЛ я узнал из газет. И поскольку военкомат, в котором я состоял на учете как допризывник, рекомендовал поступать в авиационно-техническое из-за отсутствия разнарядки в летное, то поступал я в училище свободным набором. Написал заявление на имя начальника полковника Филимонова и пришел с ним в приемную комиссию. Зачислили абитуриентом и поместили в казарму, как раз в ту, где размещается сейчас штаб училища. Это здание только что покинули солдаты размещавшегося здесь ранее ШМАС. Двухъярусные кровати, подушки, набитые соломой, побитые стекла в окнах. Поступающий контингент был весьма многочисленный, в столовой питались в несколько смен. Я входил в самый последний 23-й взвод и было нас человек 40—50. Времена были другие, профессия военного летчика была в почете.

Каждый день на общем построении зачитывались списки отчисленных, достаточно сказать, что из моего взвода поступило человек 7—8. Очень жесткая была медицинская комиссия. Получил, к примеру, на сквозняке в казарме насморк, врач ЛОР говорит: «Затемнение на снимке, если не устраивает заключение, делай пункцию». Таких было немало, направление в руки и в горбольницу на пункцию. Короче, врачей прошел, экзамены осилил и в день Воздушного флота СССР 18 августа 1967 года я стал курсантом.

Азы армейской жизни нам преподавали вчерашние солдаты, младшие командиры, одним из которых был и будущий Герой Советского Союза, вице-президент РСФСР, младший сержант Руцкой А. В., в одной авиационной эскадрилье с которым я прослужил все четыре года.

Традиций в училище еще не было, традиции только складывались. Командирами взводов были совсем юные лейтенанты — выпускники Бакинского высшего общевойскового училища, все они в прошлом еще и суворовцы. В строевом отношении, как командиры, они были подготовлены хорошо, отлично знали иностранные языки.

В жизни училища с нашим набором связано все первое и, может быть, поэтому самое запоминающееся. Я помню, как нас переодели в военную форму, и офицеры, служащие училища при встрече останавливали, поздравляли. Дисциплина в курсантских подразделениях всегда была высокой, к сержантам обращались только на «Вы», распорядок дня был всегда неизменен. Примечательно для того времени, что вечерние прогулки зачастую проходили по улицам города и обязательно с песней. Курсанты это мероприятие выполняли охотно — вокруг училища сплошные общежития студентов и уж мы демонстрировали себя во всю мощь.

Учебный отдел представлял собой несколько бараков, в далеком прошлом конюшен, которые и сейчас еще стоят и используются как склады. Новый корпус только размечался, и чтобы расчистить площадку, нашими руками в свободное от учебы время разрушались склады, хранилища, стоящие по проспекту Комсомольскому. Поработать на стройке нашему курсу, да и последующему, пришлось немало. Однако, вместе с тем надо отметить, что к нам, к первому набору, отношение было доброе, бережное. К занятиям на специальных кафедрах относились особо, оценок ниже «хорошо» не признавали ни мы, ни наши учителя. Преподаватели учились вместе с нами и ведь большинство из них в высшей школе не работали раньше.

Учебная база создавалась параллельно с учебным процессом. Сейчас трудно поверить в это, но газовки двигателя М-701 проводили прямо на территории училища между корпусами. Не было в то время, конечно, и такой спортивной базы, а были приспособленные для этих целей казармы. Бегали и прыгали в проходе между кубриками. В то же время «500 сибирских километров» за зиму должен был пробежать на лыжах каждый.

Начинали свою первую летную практику курсанты в Славгородском полку на аэродромах Бурла и Славгород — Южный. Летно-инструкторский состав к маю 1969 года был уже собран и подготовлен. Рядовой состав — летчики, выпускники 1967—1968 годов Харьковского ВВАУЛ, командиры звеньев и выше представляли всю «географию» летных вузов. Аэродромы того времени — это грунтовые полосы без каких-либо построек. Степная зона диктовала свои условия. Все помещения представляли собой землянки, зимой все это заметалось снегом и только торчащие трубы обозначали это своеобразное жилье.

Летать начинали в середине мая, когда подсыхал грунт. Если в Славгороде, на основной базе условия были обычные, то в Бурле мы размещались прямо в центре села в одном из покинутых помещений бывшей больницы, летный состав снимал дома, жили звеньями. Питались в совхозной столовой на краю села, территории лагеря по сути дела не существовало.

На фоне всех этих трудностей полеты воспринимались за великое благо. Летали много, по нынешним меркам даже слишком. Что характерно, вывозная программа у нас была значительно короче, чем у нынешних курсантов. Не все, конечно, освоили самолет Л-29, но те, кто прошел, успешно летали в дальнейшем и на Ил-28, и на Як-28.

Прошло 20 лет, и можно определенно сказать, что первый выпуск отмечает долголетие в летной работе, выдающиеся успехи отдельных его представителей. Возможно, причиной тому было качество отбора, а возможно и те условия, в которых пришлось учиться, и те люди, что нас воспитывали.

<<К оглавлению

Читать дальше>>

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить