Мужество и отвага

 

Глава третья. Растем и мужаем

 

Мужество и отвага

За проявленные мужество и отвагу курсанта Барнаульского высшего военного авиационного училища летчиков Владимира Ананьина наградить именными часами «Полет».  (Из приказа командующего Сибирским военным округом).

 

Это произошло в октябре 1969 года. Рано утром курсантов первой авиационной эскадрильи разбудил сигнал подъема. Курсант В. П. Ананьин вместе со своими товарищами прибыл на аэродром. Командир эскадрильи подполковник Купстас улетел на разведку «воздушной погоды». От результатов разведки зависело разрешение на учебные полеты, а полеты в этот день предполагались интересные, по маршруту, причем самостоятельные, на сей раз без инструктора.

Комэска вернулся. Полеты разрешены. Володя уже в самолете. Услышал в наушниках низкий голос подполковника Купстаса: — 24-й, взлетайте!

После полета полчаса отдыха. И снова полет. Второй полет курсанта Ананьина в это утро. Маршрут тот же, хорошо видны с заданной высоты ориентиры. Слушая радиообмен между аэродромом и самолетами, Володя знал, что в двухстах метрах сзади него летит инструктор — лейтенант Останин. А вот сейчас слышит: взлетел его друг — курсант Певень. Затем Володин инструктор — лейтенант], ныне подполковник Н. Н. Горид. Володя летит первым по маршруту, и в этом тоже есть свой праздник. Вот под крылом виднеется деревушка в несколько домов, вдали Иртыш. Володя следит за работой приборов... Что это?

Перед третьим поворотным пунктом маршрута глаза мгновенно зафиксировали падение скорости, стрелки поползли вверх. Решив, что «зазевался» и непроизвольно уменьшил обороты двигателя, Володя увеличил их до максимальных. Но стрелка указателя числа оборотов не сдвинулась с места, «обороты зависли», падает скорость, снижается высота.

С этой секунды, сообщив руководителю полетов подполковнику Купстасу о происходящем, переключил сознание на аварийный радиообмен. Впереди по маршруту — озеро, лесополоса, деревня, поле, на котором работают комбайны, шоссе с насыпью, по которому идут машины.

С первого же курса курсант Ананьин понял, что учеба в военном училище не только требует от человека ума, предельной собранности, подтянутости, но выкристаллизовывает в нем то лучшее, что заложено в характере, натуре.

В этом Володе помогли и строжайший режим дня занятий, и безукоризненный порядок в казарме, учебных кабинетах, и даже та изысканность, с которой оформлена курсантская столовая. Но главное — взаимоотношения между курсантами, преподавателями. Они складывались по какому-то большому человеческому счету. И Володя научился сверять себя ежедневно, ежечасно по этому большому счету.

Стрелка указателя числа оборотов двигателя «запрыгала». Володя услышал неравномерную работу (хлопки) двигателя, почувствовал толчки корпуса самолета. Почти одновременно с приказом подполковника Купстаса о включении изолирующего клапана рука Володи уже двинула вперед тумблер клапана. Автоматика топливной системы двигатели отключилась. Теперь все зависело от действий летчика. Володя до предела двинул вперед рычаг управления двигателем, но это не помогло, обороты падали...

Мысль о катапультировании Володя исключал сразу, ибо самолет мог упасть на деревню, на шоссе с шедшими по нему автомобилями, на комбайнеров, убиравших хлеб. Высота и скорость продолжали падать, и Володя, в каждое мгновение оценивая показания приборов, решил идти на вынужденную посадку. Он слышал, что ему приказывают сбрасывать подвесные баки с горючим, но баки уже летели вниз, ибо Володя еще до приказа принял это решение. С подвесными баками немыслимо идти на вынужденную, ибо при ударе баки могут взорваться. Володя сбросил и фонарь передней кабины. Спокойнее. Удалось обойти озеро. Мелькнула мысль садиться перед деревней, но это риск. Впереди дома. Значит остается один путь — планировать налево, на поле. Самолет планирует, а на поле комбайны, люди. Володя отворачивает левее. Затем уже машинально: рванул на себя ручку стоп- крана, перекрыл доступ топлива в двигатель, остатки топлива сгорели. За самолетом образовался черный шлейф дыма, который создал видимость, как потом рассказывали колхознику, что самолет горит.

Курсант Ананьин садился в ста метрах от комбайнов. Коснувшись земли, самолет подскочил, снова сел,, подняв столб пыли.— Живой! Сел! — кричал, как потом рассказывали Володе, лейтенант Останин, чей самолет снова пронесся над полем.

Живой! Молодчина! — кричали десятки людей, бегущих по нолю навстречу Володе. Поняв, что произошло, они стали подбрасывать смелого молодого летчика в воздух, не давая ему опомниться. Вскоре он увидел подходящих к самолету майора Орлова и летчика-инструктора, который непосредственно обучал Володю Ананьина, лейтенанта Горида. Курсант приложил руку к головному убору, хотел доложить, но командир звена не дал ему говорить. Он крепко обнял курсанта и трижды поцеловал его.

...Можно бы еще бесконечно рассказывать, как чествовали курсанта Ананьина, как он получал благодарности — был награжден за проявленное мужество именными часами «Полет». Можно бы сказать, что, видимо, он достоин и еще большей награды. Для нас важно другое. Комсомолец курсант Владимир Ананьин вложил первый, один из главнейших фактов в свою биографию, обучаясь в училище. Ныне подполковник Ананьин Владимир Петрович, работая в летно-методическом отделе училища, сам обучает и воспитывает не только курсантов, но и опытных летчиков. Летчик первого класса, один из лучших летчиков-методистов, постоянно совершенствует летное мастерство, является примером для новых поколений курсантов, приобретающих стальные крылья и путевку в небо в Барнаульском ВВАУЛ.

<<К оглавлению

Читать дальше>>

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить