«Посадку разрешаю…»
  • Фото 9
  • Фото10
  • Фото11
  • Фото 12
  • Фото 13
  • Фото14
  • Фото 15
  • Фото 16
  • Фото 17
  • Фото 18
  • Фото 19
  • Фото 20
  • Фото 21
  • Фото 22
  • Фото 23
  • Фото 24
  • Фото 25
  • Фото 26
  • Фото 27
  • Фото 1

Начало

Училище было создано на основании Постановления Совета Министров СССР от 18 августа 1966 года. 9 сентября того же года был подписан приказ Министра обороны СССР, в котором местом дислокации вновь создаваемого летного ВУЗа определен дважды орденоносный Алтайский край. Вот так сухо и коротко звучит фрагмент из исторической справки. Кто-то решил, кто-то постановил и готов приказ о дислокации, а дальше все закрутилось, завертелось, и полетели военные летчики во все концы необъятной Родины защищать и охранять ее просторы.

Читать дальше

По прошествии десятков лет можно и не задумываться, чья в этом заслуга, но можно и вспомнить. За каждым постановлением, указом или приказом всегда и во все времена стояли и стоят конкретные люди их судьбы и дела.

Историю Барнаульского летного я услышал много лет назад от Дмитрия Тихоновича Никишина, человека сыгравшего главную роль в создании училища.

В тот памятный для училища 1966 год Военно-Воздушные Силы СССР возглавлял Главный маршал авиации Константин Андреевич Вершинин, а ВВС Сибирского военного округа командовал генерал лейтенант Дмитрий Тихонович Никишин.

Вначале 1966 года на совещании у главкома рассматривался вопрос подготовки летчиков перехватчиков истребительной авиации. Никишин предложил создать в Сибири учебную воздушную армию для подготовки летчиков не только истребительной, но и штурмовой, и бомбардировочной авиации. (Тогда мыслили явно более масштабно, чем сейчас.) На что Главком уклончиво ответил, что надо это обдумать со штабом. На том разговор и закончился.

Через месяц Главком позвонил Никишину:

- "Как ты смотришь, если мы предложим в твоем округе сформировать высшее военное училище летчиков?"

- "С удовольствием смотрю!"

- "Тогда подумай, где можно его разместить".

Командующий Сибирским военным округом в помощи отказал:

- "Думай, это твой вопрос."

Первый секретарь Новосибирского обкома партии Горячев Ф.С. ответил отрицательно. Слишком хлопотно заниматься такой сложной проблемой.

Председатель сибирского отделения Академии наук, академик Лаврентьев почти согласился, но, услышав о том, что еще и реактивные самолеты будут летать, тут же окончательно передумал.

Первый секретарь Алтайского крайкома партии Александр Васильевич Георгиев, после звонка Никишина предложил встретиться и поговорить обстоятельно. Встреча состоялась в тот же день. Командующий прилетел на самолете, на котором, они вместе с Георгиевым облетели все предполагаемые места размещения аэродромов училища.

А.В. Георгиев идею создания военного летного училища на Алтае поддержал с первого же дня и сразу начал активно помогать во всех организационных вопросах. Только благодаря Георгиеву армейское командование решилось на размещение училища на территории края. К нему обратились с просьбой позвонить Министру обороны СССР Малиновскому Р.Я.. Александр Васильевич эту просьбу выполнил.

Вот так появилось постановление Совета Министров и приказ Министра Обороны о создании и размещении Высшего военного авиационного училища летчиков в Алтайском крае.

А дальше стали набирать команду, размещать, строить, подбирать специалистов, преподавателей, летчиков, инженеров, техников. Работа емкая и сложная, но уже к началу лета 1967 были готовы к первому набору курсантов. А первый выпуск летчиков-инженеров, подготовленных Барнаульским ВВАУЛ, состоялся в октябре 1971 года. Половина выпускников за время учебы освоила три типа самолетов из них один сверхзвуковой ЯК-28 - тот самый, что находится на постаменте в училище на Комсомольском проспекте. Это было большое достижение. Практически с нуля начать и через пять лет выдать подготовленных военных летчиков с высшим образованием.

Три человека решили судьбу Барнаульского ВВАУЛ:

- Вершинин Константин Андреевич - его имя и носит училище.

- Георгиев Александр Васильевич - просто невозможно перечислить все, что он сделал для училища, он помогал постоянно с первых дней и много лет подряд до самой своей смерти.

Никишин Дмитрий Тихонович - это человек, которому училище обязано самой идеей его создания, первый огонь зажег он.

Но это не единственные люди, участвовавшие в осуществлении идеи создания Барнаульского военного летного училища.

- Парфенов Евгений Ерофеевич - в то время первый секретарь Каменского райкома партии - очень много сделал для организации жизни и работы летного учебного полка в городе Камень на Оби.

- Налетов Иван Дмитриевич - председатель Барнаульского Горисполкома помогал в обустройстве училища и выделении жилья военнослужащим в Барнауле.

- Невский Александр Николаевич - первый секретарь Славгородского райкома партии - помогал в становлении Cлавгородского летного учебного полка.

Всех нельзя перечислить, но о них помнят.

Евгений ЖИГАЛОВ (выпускник училища 1975 года, летчик-инструктор 1го класса, начальник кафедры в момент его закрытия, полковник в отставке).

 

 

 

 

 Что у нас нового в "Курилке"

 

Евгений Жигалов - выпускник БВВАУЛ 1975 года

 

Заметка из газеты "Алтайская правда"

 

 Стрелка высотомера отмеряла очередную тысячу метров. Далеко внизу остались белые облака. Над головой голубое небо превращалось в синее. И чем выше поднимался самолет, тем темнее оно становилось.

Сергей контролировал полет, привычно отмечая, что все идет нормально. Напряженной выдалась неделя. Летать пришлось много, подходила к концу подготовка на первый класс. На душе легко. Там, на земле пасмурно, а здесь, за облаками — море света, ярко светит солнце. И первый полет сегодня выполнил точно по заданию. А завтра — выходной. В предыдущем полете выполнял задание на набор максимальной высоты. Сейчас предстояло разогнать самолет до максимальной скорости. Оба задания интересные, но трудные.

Стрелка высотомера подошла к отметке «12.000 метров». Сергей перевел машину в горизонтальный полет. Подал ручку управления двигателем вперед за защелку, включил форсаж и подумал: «Как четко работает». Самолет вздрогнул, скорость стала расти. 900 километров в час, 1000... Вот стрелка вариометра размашисто ушла вниз, затем вверх и возвратилась в нулевое положение. Значит, прошел звуковой барьер. А скорость все выше, 1.300, 1.400, 1.700.

Яркая голубая вспышка, и взрыв оглушил Сергея. Показалось, что развалился весь самолет. Сильный взрыв сменился сплошным грохотом. Сергея вдавило в кресло. Перед глазами — темно-синее небо, кабины не видно.

Сообразить, не растеряться, быстро принять решение в неожиданной ситуации — .эти качества крайне важны для военного летчика. Мысли Сергея понеслись с невероятной быстротой. Сначала беспорядочно, обрывками. Потом — принимая все более четкие формы. «Взорвался двигатель! — Нет! Сработала катапульта! — Нет! Ручка управления в руках, значит, кресло на месте, я в самолете. А что же взорвалось? Небо почему-то необычно чистое, таким я его в полете никогда не видел. Так и есть — откидную часть фонаря сорвало».

Тело будто затянули бинтами. Руки почти не слушались, чтобы пошевелить ими, требовалось изрядное усилие. Сергей понял, что это сразу после взрыва сработала система наддува костюма. Все его камеры наполнялись кислородом под давлением. И без того тесный костюм превратился в панцирь. Мощным встречным потоком воздуха гермошлем слегка повернуло вверх, но этого было достаточно: приборы ушли из поля зрения. «Спокойно, уменьши скорость и начинай снижаться...»

С момента взрыва до принятия этого решения прошло не больше двух-трех секунд. Левой рукой с большим трудом убрал обороты двигателя до самых малых, правой отдал ручку управления от себя. «До чего же неудобно» — поток воздуха упрямо тащил голову куда-то вверх. «Надо спрятаться за козырек фонаря, там «в тени» не так сильно бьет ветер». Попробовал левой рукой наклонить немного вниз гермошлем, чтобы видеть приборы. Удалось. Скорость стала немного меньше, но все еще велика. С усилием подался вперед и спрятался за козырек. Тоже очень неудобно — ручка управления упирается в грудь, приборы видно плохо...

Высота падала, но ему казалось, что очень уж медленно, а давление в камерах костюма по-прежнему было высоким и все так же сковывало движения. «Что же все-таки произошло? Сорвало откидную часть фонаря кабины. Поэтому была вспышка и взрыв — воздух из кабины под давлением вырвался в атмосферу». И только обломок фонаря (кусок стекла и дюраля) угрожающе завис в левом переднем углу кабины. Сергей с тревогой смотрел на него, невольно пытаясь сдвинуться вправо. Очень уж ненадежным был этот кусок. Мог в любую секунду сорваться.

В кабине, такой тихой, когда она закрыта, теперь свирепствовал леденящий вихрь. За бортом — минус 50 и огромная скорость.

Сергей попытался доложить по радио о случившемся, но в наушниках — тишина. Искать причину отказа в такой обстановке невозможно. Значит, подсказки ждать неоткуда. Холод уже пронизывал насквозь. Самолет быстро снижался, автоматика сбрасывала давление в камерах костюма. Появилась некоторая свобода движений. Приближались облака, земли не видно. По приборам развернулся в сторону аэродрома. Обломок фонаря маячил, как дамоклов меч. Тысячи полетов выполнил летчик - инструктор капитан Сергей Субботин. Но все — в закрытой кабине. А" сейчас вокруг сплошная воздушная свистопляска. На земле, естественно, не подозревали о случившемся. Считали, что у 217-го отказ радиосвязи. Сергей и действовал как при отказе радиосвязи. Снизился, прошел над полосой, обозначил себя покачиванием с крыла на крыло. С земли взлетела зеленая ракета — это ему разрешили посадку. ...Колеса мягко коснулись бетона, вышел тормозной парашют. И только срулив с полосы, Сергей облегченно вздохнул и открыл стекло гермошлема. 

Благодаря хорошей подготовке, быстрой реакции и умению принимать грамотное решение в сложной ситуации выпускник Барнаульского высшего военного авиационного училища летчиков капитан Субботин вышел с честью из положения. За правильные действия капитан Субботин получил благодарность от командования и ценный подарок.

 

P/S Эта заметка опубликована была в газете «Алтайская правда» 1 февраля 1986 года. 

 

Произошло это на аэродроме Камень-на-Оби. Прошло уже много времени и можно дать некоторые пояснения. Всю эту историю я услышал от самого Сергея Субботина. Но обо всем написать не мог. 

То, что сорвало фонарь – так это чисто техническая причина и от летчика ничего не зависело. А вот, то, что он в первый момент ничего не видел и не мог совладать с самолетом, а самолет просто начал падать, так это была уже его вина.

Дело в том, что высотный костюм имеет специальное крепление к гермошлему, плюс регулируемый ремешок, которым перед полетом надо максимально притянуть гермошлем к ВКК (высотно-компенсирующий костюм). Чего Сергей и не сделал. Чем это грозит? Да тем, что во время разгерметизации в костюм подается сильное давление и он раздувается, а гермошлем норовит свернуть шею. В принципе Сергей был недалек от этого. Гермошлем уперся в подбородок и задрал голову ему так, что ни повернуться ни вздохнуть. Естественно и ручка управления самолетом из рук ушла и ручка управления двигателем стала недоступна. Но все же ему удалось с большими усилиями дотянуться до управления, но самолет бесконтрольно некоторое время падал. 

А радио не отказывало, просто во время разгерметизации, когда раздулся костюм, а гермошлем рванулся вверх – вырвало из гнезда разъем радиосвязи. 

Ну а заголовок к заметке придумали в редакции сами – для красоты. Потому как кто и как разрешал посадку Сергей  слышать не мог.

 

 

 

 

You have no rights to post comments